Έχουμε
κάτι...

We have something of November's storms. Our eyes are fountains when hopes wither.

And when from time to time we say farewell to someone who returns to the Earth forever, then a sob, like a bolt of lightning, accompanies the tear.

We have something of the moon's blemishes. Our furrowed faces reflect distant rays of sunlight.

And when from time to time we bring someone close to us, with vows that they will stay here forever, then a full moon, like a heavenly radiance, lights our life.

We have something of the sea's wrinkles. Our aged faces are clear proof of watery homelands.

And when from time to time a reef crushes our hull, and our watertight compartments let in seawater, then the salt, like a real blade, cuts our foreheads.

We have something of the stripes of flags. As soon as our heart says the word, we raise banners, crowning symbols, into the wind.

And when from time to time someone asks for our strength, and their weakness awaits a helping hand, such a heavy burden we take upon ourselves, and their pain arms our hand.

We carry something of November storms. Our eyes break into fountains when hope begins to wither.

And whenever we bid someone farewell, someone returning to the earth for ever, a sob, a lightning bolt, moves beside the falling tear.

We carry something of the markings on the moon. Our weathered faces catch far-off rays of sunlight.

And whenever we draw someone close, swearing they will stay with us for ever, a full moon rises, a radiance from heaven, and lights the life we live.

We carry something of the wrinkles of the sea. Our ageing faces bear witness to our homelands made of water.

And whenever a reef breaks through our hull and seawater floods our watertight holds, the salt, sharp as a blade, splits the skin upon our brows.

We carry something of the stripes upon the flags. At a word from our own heart, we lift our banners, our highest emblems, to the wind.

And whenever someone calls upon our courage, their weakness waiting for a hand, we shoulder so heavy a burden, and their pain arms our hand.

There is something in us of November's storms: the eyes release their waters when the roots of hope grow dry.

Again and again we stand beside a farewell. Someone goes back to the earth for ever; the tear keeps falling, and through it breaks the lightning of a sob.

There is something in us of a moon that carries marks. On faces worked upon by time, light still arrives from far away.

Again and again we make room for someone, and promise a presence that will never end. The moon grows full; its heavenly brightness reaches across our lives.

There is something in us of the sea's folded surface. Our ageing faces remember homelands whose substance is water.

Again and again a reef breaks the vessel we live in. The sea gets through the walls we trusted; its salt finds our skin, and with the edge of a blade opens the lines upon our brows.

There is something in us of the stripes that make a flag. The heart speaks, and we lift the banners of what we hold highest.

Again and again someone needs the strength we have, someone waits for a hand in their weakness. We take up the weight of that need; their suffering gives our hand the resolve to help and to defend.

Nous avons quelque chose des orages de novembre. Nos yeux sont des fontaines quand les espoirs se fanent.

Et lorsque, de temps à autre, nous disons adieu à quelqu’un qui retourne pour toujours à la Terre, alors un sanglot, comme un éclair, accompagne la larme.

Nous avons quelque chose des taches de la lune. Nos visages creusés reflètent de lointains rayons de soleil.

Et lorsque, de temps à autre, nous amenons quelqu’un près de nous, avec des serments qu’il restera ici pour toujours, alors une pleine lune, comme une clarté céleste, éclaire notre vie.

Nous avons quelque chose des rides de la mer. Nos visages vieillis sont une preuve éclatante de patries aquatiques.

Et lorsque, de temps à autre, un récif brise notre coque, et que nos compartiments étanches laissent entrer l’eau de mer, alors le sel, comme une véritable lame, nous fend le front.

Nous avons quelque chose des bandes des drapeaux. Dès que notre cœur le dit, nous levons au vent des bannières, symboles suprêmes.

Et lorsque, de temps à autre, quelqu’un demande notre force, et que sa faiblesse attend une main secourable, une si lourde charge nous prenons sur nous, et sa douleur arme notre main.

Nous portons quelque chose des tempêtes de novembre. Nos yeux jaillissent en fontaines lorsque nos espoirs se flétrissent.

Et chaque fois que nous saluons un départ, quelqu’un qui rejoint la terre à jamais, un sanglot, pareil à la foudre, se mêle à notre larme.

Nous portons quelque chose des marques de la lune. Sur nos visages ravinés se reflètent des rayons venus de loin.

Et chaque fois que nous attirons un être près de nous, jurant qu’il demeurera ici à jamais, une lune entière, une splendeur du ciel, vient éclairer nos jours.

Nous portons quelque chose des plis de la mer. Nos visages que l’âge a travaillés témoignent de nos patries d’eau.

Et chaque fois qu’un récif fracasse notre coque et que la mer s’infiltre dans nos cloisons étanches, le sel, tranchant comme une lame, nous ouvre le front.

Nous portons quelque chose des bandes de nos drapeaux. Que notre cœur en donne le signal, et nous dressons au vent nos bannières, nos emblèmes les plus hauts.

Et chaque fois qu’un autre en appelle à notre courage, sa faiblesse dans l’attente d’une main, nous assumons le poids de ce fardeau, et sa douleur arme notre main.

Il y a en nous quelque chose des orages de novembre : l’eau déborde de nos yeux quand l’espoir se dessèche.

De loin en loin nous nous tenons au bord d’un adieu. Un être rejoint la terre pour toujours ; la larme coule, et dans son eau éclate la foudre d’un sanglot.

Il y a en nous quelque chose d’une lune qui porte ses marques. Sur les visages que le temps a creusés, la lumière trouve encore sa place.

De loin en loin nous ouvrons notre vie à quelqu’un, avec la promesse d’une présence sans fin. La lune devient pleine ; son éclat venu du ciel traverse alors nos jours.

Il y a en nous quelque chose de la mer et de ses plis. Nos vieux visages gardent la mémoire des patries faites d’eau.

De loin en loin un récif brise le navire que nous sommes. La mer traverse les parois qui nous protégeaient ; son sel atteint notre peau, et comme le fil d’une lame creuse une blessure sur nos fronts.

Il y a en nous quelque chose des bandes qui composent un drapeau. Le cœur parle, et nous élevons les bannières de ce que nous tenons le plus haut.

De loin en loin quelqu’un a besoin de notre force, quelqu’un attend une main dans sa faiblesse. Nous prenons sur nous le poids de cette attente ; sa souffrance donne à notre main la résolution de soutenir et de défendre.

Wir haben etwas von den Stürmen des Novembers. Unsere Augen sind Fontänen, wenn die Hoffnungen welken.

Und wenn wir von Zeit zu Zeit von jemandem Abschied nehmen, der für immer zur Erde zurückkehrt, dann begleitet ein Schluchzen, wie ein Blitz, die Träne.

Wir haben etwas von den Flecken des Mondes. Unsere zerfurchten Gesichter spiegeln ferne Sonnenstrahlen.

Und wenn wir von Zeit zu Zeit jemanden zu uns holen, mit Schwüren, dass er für immer hierbleibt, dann erhellt ein Vollmond, wie ein himmlischer Glanz, unser Leben.

Wir haben etwas von den Falten des Meeres. Unsere gealterten Gesichter sind ein deutlicher Beweis für Heimaten aus Wasser.

Und wenn von Zeit zu Zeit ein Riff unseren Rumpf zerbricht und Meerwasser in unsere wasserdichten Kammern eindringt, dann schneidet das Salz, wie eine wirkliche Klinge, in unsere Stirnen.

Wir haben etwas von den Streifen der Fahnen. Sobald unser Herz es sagt, heben wir Banner, höchste Sinnbilder, in den Wind.

Und wenn von Zeit zu Zeit jemand unsere Stärke erbittet und seine Schwäche auf eine helfende Hand wartet, nehmen wir eine solche Last, so schwer, auf uns, und sein Schmerz rüstet unsere Hand.

Wir tragen etwas von Novemberstürmen in uns. Unsere Augen werden Quellen, wenn unsere Hoffnungen verdorren.

Und jedes Mal, wenn wir jemanden verabschieden, der für immer heimkehrt in die Erde, fährt ein Schluchzen, einem Blitz gleich, durch die fallende Träne.

Wir tragen etwas von den Zeichen auf dem Mond. Unsere vom Leben gefurchten Gesichter fangen ferne Sonnenstrahlen auf.

Und jedes Mal, wenn wir einen Menschen an uns ziehen und schwören, er werde immer bei uns bleiben, geht ein voller Mond auf, ein Glanz des Himmels, und macht unser Leben hell.

Wir tragen etwas von den Falten auf dem Meer. Unsere alt gewordenen Gesichter zeugen von unseren Heimaten aus Wasser.

Und jedes Mal, wenn ein Riff den Rumpf zerschlägt und Seewasser in die dichten Kammern dringt, zieht das Salz, scharf wie eine Klinge, einen Schnitt durch unsere Stirnen.

Wir tragen etwas von den Streifen einer Fahne. Gibt unser Herz das Zeichen, heben wir unsere Banner, unsere höchsten Sinnbilder, in den Wind.

Und jedes Mal, wenn jemand unseren Mut braucht, in seiner Schwäche nach einer Hand verlangt, nehmen wir so schwere Last auf uns, und sein Schmerz macht unsere Hand bereit zur Gegenwehr.

Etwas in uns gehört den Novemberstürmen: Wasser bricht aus unseren Augen, wenn die Hoffnung trocken wird.

Immer wieder stehen wir an einem Abschied. Ein Mensch kehrt für immer in die Erde zurück; die Träne fließt, und mitten in ihr schlägt der Blitz eines Schluchzens ein.

Etwas in uns gehört dem gezeichneten Mond. Auf Gesichtern, in die sich Zeit gegraben hat, kann fernes Licht noch ankommen.

Immer wieder lassen wir einen Menschen in unser Leben und versprechen ihm ein Bleiben ohne Ende. Der Mond wird voll; sein himmlisches Licht reicht durch unsere Tage.

Etwas in uns gehört den Falten des Meeres. Unsere alten Gesichter erinnern sich an Heimaten, die aus Wasser bestehen.

Immer wieder zerbricht ein Riff das Schiff, das wir bewohnen. Das Meer durchdringt die Wände unseres Schutzes; sein Salz findet die Haut, und mit der Schärfe einer Klinge öffnet es die Linien auf unseren Stirnen.

Etwas in uns gehört den Streifen einer Fahne. Das Herz spricht, und wir heben die Banner dessen, was uns am höchsten steht.

Immer wieder braucht jemand die Kraft, die wir haben, wartet jemand in seiner Schwäche auf eine Hand. Wir nehmen das Gewicht dieser Not auf uns; sein Leiden gibt unserer Hand den Willen, zu helfen und zu verteidigen.

Tenemos algo de las tormentas de noviembre. Nuestros ojos son surtidores cuando se marchitan las esperanzas.

Y cuando de vez en cuando nos despedimos de alguien que vuelve para siempre a la Tierra, entonces un sollozo, como un rayo, acompaña la lágrima.

Tenemos algo de las manchas de la luna. Nuestros rostros surcados reflejan lejanos rayos de sol.

Y cuando de vez en cuando acercamos a alguien a nosotros, con juramentos de que se quedará aquí para siempre, entonces una luna llena, como un resplandor celestial, ilumina nuestra vida.

Tenemos algo de las arrugas del mar. Nuestros rostros envejecidos son prueba patente de patrias de agua.

Y cuando de vez en cuando un arrecife destroza nuestro casco, y nuestros compartimentos estancos dejan entrar agua de mar, entonces la sal, como una auténtica cuchilla, nos corta la frente.

Tenemos algo de las franjas de las banderas. En cuanto lo dice nuestro corazón, levantamos al viento pendones, símbolos supremos.

Y cuando de vez en cuando alguien nos pide nuestra fortaleza, y su debilidad espera una mano de ayuda, una carga tan pesada asumimos, y su dolor arma nuestra mano.

Llevamos algo de las tormentas de noviembre. Los ojos se nos vuelven fuentes cuando la esperanza se marchita.

Y cada vez que decimos adiós a alguien, alguien que vuelve a la tierra para siempre, un sollozo, como un relámpago, va junto a nuestra lágrima.

Llevamos algo de las marcas de la luna. Nuestros rostros labrados por la vida recogen rayos de un sol lejano.

Y cada vez que atraemos a alguien a nuestro lado, jurando que se quedará aquí para siempre, una luna plena, un fulgor venido del cielo, alumbra nuestra existencia.

Llevamos algo de las arrugas de la mar. En nuestros rostros que han envejecido queda el testimonio de las patrias del agua.

Y cada vez que un arrecife quiebra nuestro casco y la mar invade los recintos estancos, la sal, con el filo de una cuchilla, nos abre la frente.

Llevamos algo de las franjas de las banderas. Cuando nuestro corazón da la señal, alzamos al viento los pendones, nuestros más altos emblemas.

Y cada vez que alguien reclama nuestro valor, que su flaqueza aguarda una mano, tomamos sobre nosotros el peso de esa carga, y su dolor arma nuestra mano.

Hay algo en nosotros de las tormentas de noviembre: los ojos sueltan sus aguas cuando la esperanza se seca.

Una y otra vez nos detenemos ante una despedida. Alguien regresa a la tierra para siempre; la lágrima sigue cayendo, y en ella irrumpe el relámpago de un sollozo.

Hay algo en nosotros de una luna que conserva sus marcas. En los rostros donde ha cavado el tiempo, la luz aún puede llegar desde lejos.

Una y otra vez abrimos nuestra vida a alguien y prometemos una presencia sin final. La luna se hace plena; su claridad del cielo recorre nuestros días.

Hay algo en nosotros de los pliegues de la mar. Nuestros rostros viejos recuerdan patrias cuya sustancia es el agua.

Una y otra vez un arrecife rompe la nave que habitamos. El mar atraviesa las paredes de nuestro amparo; su sal encuentra la piel, y con el filo de una hoja abre heridas en nuestra frente.

Hay algo en nosotros de las franjas que componen una bandera. Habla el corazón y levantamos los pendones de cuanto ponemos más alto.

Una y otra vez alguien necesita la fuerza que tenemos, alguien espera una mano desde su fragilidad. Hacemos nuestro el peso de esa necesidad; su sufrimiento da a nuestra mano la firmeza para ayudar y defender.

Есть в нас что-то от ноябрьских гроз. Наши глаза — фонтаны, когда увядают надежды.

И когда время от времени мы прощаемся с кем-то, кто навсегда возвращается в Землю, тогда рыдание, словно молния, сопровождает слезу.

Есть в нас что-то от пятен на луне. Наши изборождённые лица отражают далёкие солнечные лучи.

И когда время от времени мы приближаем к себе кого-то, клянясь, что он останется здесь навсегда, тогда полная луна, словно небесное сияние, освещает нашу жизнь.

Есть в нас что-то от морских морщин. Наши состарившиеся лица — явное свидетельство водных родин.

И когда время от времени риф разбивает наш корпус, и в наши герметичные отсеки поступает морская вода, тогда соль, словно настоящее лезвие, рассекает наши лбы.

Есть в нас что-то от полос на знамёнах. Как только наше сердце скажет, мы поднимаем на ветру стяги, высшие символы.

И когда время от времени кто-то просит нашей силы, и его слабость ждёт руки помощи, такую тяжёлую ношу мы принимаем на себя, и его боль нашу руку вооружает.

Мы несём в себе что-то от ноябрьских бурь. Глаза наши бьют родниками, когда надежды увядают.

И всякий раз, когда мы с кем-то прощаемся, когда он навсегда уходит обратно в землю, рыдание, как вспышка молнии, идёт рядом со слезой.

Мы несём в себе что-то от отметин на луне. Лица, что жизнь избороздила, ловят далёкие лучи солнца.

И всякий раз, когда мы зовём кого-то ближе, клянёмся, что он останется с нами навсегда, восходит полная луна, небесным светом озаряя нашу жизнь.

Мы несём в себе что-то от складок на морской воде. Наши лица, отмеченные возрастом, свидетельствуют о родинах из воды.

И всякий раз, когда риф ломает наш корабельный корпус, когда море проникает в закрытые отсеки, соль, острая, словно лезвие, разрезает кожу наших лбов.

Мы несём в себе что-то от полос на знамёнах. Стоит сердцу дать знак — мы поднимаем на ветру стяги, наши высшие символы.

И всякий раз, когда кому-то нужна наша стойкость, когда его слабость ждёт руки, мы берём на себя столь тяжёлую ношу, и боль другого нашу руку вооружает.

В нас живёт что-то от ноябрьской грозы: вода выходит из глаз, когда пересыхают корни надежды.

Снова и снова мы стоим у края прощания. Кто-то навсегда возвращается в землю; слеза ещё течёт, и сквозь неё вспыхивает молния рыдания.

В нас живёт что-то от луны, хранящей свои отметины. На лица, где время прорыло борозды, ещё приходит далёкий свет.

Снова и снова мы впускаем кого-то в нашу жизнь, обещаем присутствие без конца. Луна становится полной; её небесное сияние проходит сквозь наши дни.

В нас живёт что-то от складок морской поверхности. Наши старые лица помнят родины, чья стихия — вода.

Снова и снова риф разбивает корабль, в котором мы живём. Море проходит сквозь стены нашей защиты; его соль находит кожу, и остриём настоящего лезвия открывает раны на наших лбах.

В нас живёт что-то от полос, из которых сложено знамя. Сердце говорит, и мы поднимаем стяги того, что ставим превыше всего.

Снова и снова кому-то нужна сила, которая есть у нас, кто-то ждёт руки в своей слабости. Мы принимаем тяжесть этой нужды; его страдание даёт нашей руке решимость помочь и защитить.